Сам Михаил Семенович весьма трезво оценивал свои способности и перспективы, и в письме к Муравьеву признавал, что «был слишком далек, чтоб Государь лично мог быть
10:02 03.05.2026 16+
Сам Михаил Семенович весьма трезво оценивал свои способности и перспективы, и в письме к Муравьеву признавал, что «был слишком далек, чтоб Государь лично мог быть убежден в моих способностях как администратора, если они есть». В том же письме он откровенно признавался: «Я ведь не вам чета, у меня нет этой энергии в характере, нет этой настойчивости в своих предположениях».
В 1859-1860-х годах Корсаков не проявлял особого рвения и не выражал восторга по поводу своего раннего и блистательного успеха. В апреле 1860 года он писал Н.Н. Муравьеву: «Высшее назначение по честолюбивым видам для меня вовсе не имеет особого интереса, но столько дел еще надо окончить и так строго требуется вести его в направлении, Вами указанном, что всем нам, участвующим в администрации Вашей, следует оставаться при своих местах».
И еще довольно долго он продолжал колебаться. Одна из причин тому - промедление в освобождении нерчинских горнозаводских рабочих. В марте 1860 года находившийся в Петербурге Муравьев просил Корсакова написать такое письмо, которое можно было бы показать Александру II для опровержения слухов о желании Корсакова покинуть Сибирь. Вероятно, это было связано и с неуверенностью в собственных силах, и с пониманием сложности предстоящих задач.
Тем не менее преемник Муравьёва-Амурского рассчитывал многое сделать для развивающегося края, к которому успел привязаться. «Край-то хороший и богатый, и его жаль оставлять не окрепнувшим несколько еще на надлежащем своем направлении. ...С каждым годом новому лицу, какой бы он ни был, легче управлять будет краем и труднее сбить настоящее направление, идущее на пользу делу, если б даже тот захотел». Корсаков был убеждён, что ему «нужно быть здесь (в Восточной Сибири), чтоб как следует продолжить и окончить начатое Николаем Николаевичем».
Серьезное отношение к службе было характерно для Михаила Семёновича, но для человека, занимающего столь значительные должности, честолюбие в нём не слишком было развито. Ещё в юности он воспринимал службу как долг перед отечеством и семьей: «поддержать честь Карсаковых». В конце 1856 года из Забайкалья он писал брату: «Мы живем не для генеральских чинов и вообще, принося пользу своим существованием, можем безгрешно, мне кажется, подумать и о другом. Я здесь много могу пользы принести... но часто думаю, что за гений такой я, чтоб меня нельзя было заменить другим». Позже обычным мотивом стало сознание своего долга перед Н.Н. Муравьевым и обязанности оправдать его надежды.
Как утверждают современные исследователи, путь Михаила Семёновича Корсакова к вершине карьеры был совершенно не типичен для деятелей такого ранга. Почти все провинциальные генерал-губернаторы того времени, а также претенденты на занятый Корсаковым пост имели опыт участия в военных действиях, а главное - надежные и прочные связи в петербургских департаментах и сильных покровителей при дворе. Ничего этого не было у молодого генерал-губернатора Восточной Сибири М.С. Корсакова, но его преимущество заключалось в том, что он хорошо знал весь огромный край, побывал чуть ли не во всех его углах, был участником начатых Н.Н. Муравьевым-Амурским преобразований. В этом отношении Корсаков оказался вполне подготовлен к высокому посту, а что касается недостаточного общего образования и не слишком хорошего знания законов, то этим не могли похвастаться и другие провинциальные администраторы.
Продолжение следует...
#МСКорсаков200
Оставить сообщение: